Живая цена войны. Девочка в кадушке и соска из хлеба

РИА ПО реконструировало цену выживания на примере жительницы Пензенской области Анны Анисимовны Жаткиной (Беловой) 1942 года рождения. Ее детство, пришедшееся на войну и первые послевоенные годы, – это хроника того, что не попало в учебники, но навсегда осталось в памяти целого поколения.

Они не играли в войну. Они в ней жили

«Лебеду сушили, мололи, получалась черная мука. Пекли лепешки. Картошки мало было, вот и клали ее в хлеб», - вспоминает Анна Анисимовна. Рацион ребенка состоял из лебеды, каши и редкой картошки. Пшенная каша, которую до сих пор любит Анна, была роскошью.

«Бабушка ходила по селам, меняла стакан соли на стакан пшена. Этой кашей меня и выкормили», - рассказывает она.

Пеший марш-бросок за солью

Добыча соли превращалась в многодневную экспедицию. «Мама Василиса Анфимовна Белова (Берюкова) с бабушкой Марьей Беловой ходили в Кузнецк пешком. Оттуда мешок соли на плечо – и несли. Соль-то она комом, тяжелая, пронесли столько на себе», - говорит она.

Дорога занимала 2-3 дня, а 20-30 килограммов соли на плечах были платой за выживание всей семьи. Анна Анисимовна объяснила, что соль иногда воровали из вагонов на станции. «Выгрузят вагоны, а ночью наши женщины таскали. Прятали углем, потом перемывали, обрабатывали и несли по соседним селам менять на пшено».

Странное милосердие: пленные немцы

Даже враги в тех условиях проявляли человечность. К ним в дом подселили пленных немецких офицеров. «Один был очень похож на моего отца. Бабушка к нему подойдет: «Сынок, как же ты на моего сыночка похож...» Она ему варила, что могла», - говорит Анна Анисимовна.

А немцы в ответ помогали по хозяйству. «Они нам на зиму дров навозили на саночках. Готовых, напиленных».

Куклы из марли и детство, украденное тифом

В то время болезнь детей была не редкостью. В их дом пришел тиф, заболела маленькая Аня и ее старшая сестра Паша.

«Заболела тифом, попала в больницу. Меня положили в палату к сестре, а я все кричала. Паше было настолько плохо от моих криков, что просила убрать меня из палаты. Болела я тяжело, часто болела голова и даже не почувствовала, как вырвала клок волос у виска».

Врачи говорили: «Девочке нужны игрушки, чтобы отвлечься». А мама отвечала: «Какие игрушки? У нас ничего нет». Тогда медсестры, видя беду, смастерили для девочки первых в ее жизни кукол.

«Сделали мне кукол из марли и ваты. Это были мои первые игрушки в детстве», - с грустью улыбается Анна Анисимовна.

Когда сестры лежали в больнице с тифом, их мама, Василиса Анфимовна, готова была отдать последнее, чтобы спасти дочерей.

«Мама принесла в больницу свои самые дорогие вещи – лакированные туфли, каких ни у кого не было, и фарфоровую супницу. «Возьмите, только вылечите детей», - умоляла она врачей».

Эти вещи, бережно хранимые с довоенных времен, стали последней надеждой на спасение дочерей.

Переезд в кадушке и новая жизнь

Когда в Большой Садовке совсем туго стало с едой, мама и бабушка решились на отчаянный шаг – покинуть родное село.

«Меня привезли сюда на корове. В одну кадушку кур посадили, а в другую – меня. Так и ехали: они пешком, а мы с курами – в кадушках», - вспоминает Анна.

Этот образ – маленькая девочка в кадушке, везомая коровой в неизвестность, стал для Анны Анисимовны мостом между двумя жизнями: голодной – в Садовке и новой, не менее суровой, но где был шанс выжить, – в поселке Лесном Городищенского района.

Именно здесь, в поселке Лесном, она пошла в школу. «Учились мы в бараке, где жили по три-четыре семьи. В одном классе – дети разных возрастов, все вместе».

Детство, закончившееся в 12 лет

После семи классов школы – прямая дорога на свиноферму. «Навоз носилками вручную вытаскивала. Идешь, а у тебя руки-ноги дрожат. Всего 12 лет, ребенок ведь», - рассказала Анна Анисимовна.

Зарплату часто не платили, стаж до совершеннолетия не шел. «Месяц проработаешь, а получать нечего – привеса не было. Потом уже, когда присоединились к совхозу, корма хорошие стали возить, и зарплата пошла».

Зимой многие женщины работали в лесу. «Ходили без штанов. Никакого даже нижнего белья не было. Валенки, юбка, и коленки тряпками обматывали, чтобы не обморозить».

Клеймо «безотцовщины»

Быт военных лет – это жизнь в бараках по несколько семей и горькое клеймо. «Учительница спрашивает: «Белова, а твое отчество?» А я отвечаю: «Никак». Все дети с отцами – они гордые ходили, а нас, безотцовщин, все обижали», - рассказывает она.

Ее отец, Анисим Захарович Белов, погиб на фронте. Он, призванный в 1941 году, так и не узнал, что у него родилась вторая дочка – Анечка. Старшая сестра Паша, которой тогда было шесть лет, навсегда запомнила, как провожали отца.

«Паша часто вспоминала, что когда папу провожали, она не хотела уходить с бабушкиных рук, настолько сильно была к ней привязана. Так и не смогла с ним попрощаться», - делится Анна Анисимовна.

«Когда похоронку принесли, мама ревела и говорила: «Хоть бы словом грубым меня обидел, хоть что-то плохое вспомнить могла. А он меня ни разу не обидел. Это мне Паша рассказывала, я ведь была еще маленькой».

Роды в поле и строчки Некрасова

Особой болью в памяти Анны Анисимовны остались истории о родах в военные годы. «Раньше в поле рожали. Женщина по трое суток ползком ползает, не может родить. А кесарево не делали. Помню, у соседки ребенка за глаз руками зацепили и тащили. Мальчик родился слепым, но выжил».

Боль и вечное терпение она пронесла через всю жизнь в строчках из школьной программы. Стихотворение Николая Некрасова, выученное более 70 лет назад, она помнит наизусть и сегодня:

«В полном разгаре страда деревенская...
Доля ты! – русская долюшка женская!
Вряд ли труднее сыскать...

Что же ты стала над ним в отупении?
Пой ему песню о вечном терпении,
Пой, терпеливая мать!..

Вот она губы свои опаленные
Жадно подносит к краям...
Вкусны ли, милая, слезы соленые
С кислым кваском пополам?..»

«Это про женщину, про мать, - говорит Анна Анисимовна. - Мы в школе учили. И до сих пор помню».

Главная победа – большая семья

Эту науку самостоятельности и терпения она вынесла из военного детства, где выживал только тот, кто мог работать наравне со взрослыми.

Ее муж, Василий Жаткин, с которым она прожила более 45 лет, был таким же ребенком войны, прошедшим свои испытания. Вместе они не просто выжили – они построили большую семью, дав жизнь шестерым детям, которые продолжили род в 14 внуках и 10 правнуках.

Сегодня Анна Анисимовна смотрит на играющих правнуков, держит в руках единственную, выцветшую от времени фотографию отца Анисима и знает главное: важное – семья.

«Мы жили. Мы выжили. И сейчас я думаю: главное, чтобы у них никогда не было такой войны. Чтобы их детство было настоящим. И чтобы их соски были не из хлеба».

Их дом, наполненный детскими голосами и теплом семейного очага, стал самым главным ответом той войне.

Здесь, в счастливых глазах правнуков, в прочности семейных уз, в каждом новом дне мирной жизни – и есть ее настоящая победа. Та победа, ради которой стоило выживать, работать и верить.