Характер лермонтовца Николая Малашенкова закалялся в «горячей точке»
– Статистика погибших разнится, как и во время Великой Отечественной войны. Где-то можно встретить цифру более 14 тысяч, а где-то – свыше 15 тысяч человек погибли, с честью выполняя свой воинский и интернациональный долг. Другие указывают цифру почти в два раза больше. А раненые? А вернувшиеся инвалидами? И каждый из погибших и тех, кому, как мне, посчастливилось вернуться домой, были до последнего дня верны своей присяге, доказывая, что Советская Армия сильна и непобедима. Каждый – пример мужества, стойкости, благородства и товарищества, – с таких слов началась наша беседа с участником афганской войны Николаем Малашенковым.
В 2010 году 15 февраля стало официальным Днем памяти о россиянах, выполнявших служебный долг за пределами Отечества. В этот день мы говорим не только о ветеранах афганской войны, поскольку дата приурочена ко дню вывода советских войск из Афганистана в 1989 году, но и тех, кто принимал участие и в других вооруженных конфликтах, которых было более 30: Чечня, Сирия, Египет, Мозамбик, Ангола, Корея, Вьетнам, Югославия и многие другие. И таких, по статистике, более 1,5 миллиона человек.
Каждый год Николай Анатольевич в этот скорбный день вместе с другими участниками локальных войн приходит к памятнику на территории городской школы №1, чтобы отдать дань памяти, возложить цветы и вспомнить погибших воинов.
\– Закончив учебу в восьмом классе, мечтал пойти учиться на пчеловода в городе Белинском. Но по семейным обстоятельствам не сложилось. Окончил десятилетку и уехал в Пензу, где поступил на токаря в училище при велосипедном заводе имени Терновского. Совсем немного не доучился, когда меня забрали весной в армию. И опять что-то пошло не так. Отправку отложили на осень. Это был 1986 год. И 18 октября первым набором призвали в армию, – вспоминает первые дни в армии мой собеседник. – Ночью нас, призывников, привезли в Пензу, где переодели в форму. Затем с каменского вокзала отправили на юг страны в Мары (Туркменистан), где была учебка.
Три месяца на Латанском полигоне Николай Малашенков проходил курс молодого бойца, жадно впитывая все, что давали старшие товарищи и командиры. Получил специальность «стрелок-гранатометчик».
– Уже в учебке мы узнали, что нас готовят к участию в войне в Афганистане. Обо всех ужасах рассказывали ребята, которые вернулись оттуда. Тогда мы считали, что они все преувеличивают, страху нам нагоняют. Но перед глазами был пример контуженного старшего лейтенанта, которого во второй раз уже в Афганистан не отправили. А потом опять-таки ночью нас подняли, загрузили в 66-е «газончики», привезли на аэродром. Мы взлетели и приземлились в Кабуле. Мне было 19 лет. Родители узнали, где мне предстоит служить, уже после моей отправки из учебки. Отец понимал, что меня ждет. А мама никому не показывала своих слез, но внутри душа ревела белугой, как она мне потом сказала, – с дрожью в голосе рассказывает участник тех далеких событий. – Потом нас расформировали по взводам, и из Кабула на вертолётах мы отправились в Газни. Все передвижения вооруженных сил происходили по ночам, поскольку противник незамедлительно начинал обстрел.
Рядовой Николай Малашенков попал в отдельный батальон охраны вертолетного аэродрома и города Газни, который был поменьше Белинского.
– Жили на так называемых «точках». Это были землянки, в которых обустраивали быт 27 человек, люди разных специальностей: саперы, гранатометчики, минометчики и другие. Раз в две недели в 900-литровой бочке, установленной на БТР, нам привозили воду, которую использовали и для приготовления еды, и для стирки. Еду готовил повар из числа военнослужащих из пайка, который тоже получали на 14 дней. И днем, и ночью охрана, сплошные посты и посты. Подъем в шесть часов утра. Затем развод и отправка на смены. Когда кому заступать на дежурство и время отдыха было определено заранее. В землянке висел график. Количество атак на аэродром было разным. Могли два-три раза стрельнуть в день, а могли и три дня не появляться. В основном военный объект обстреливали снайперы, которые незаметно спускались из «зеленки» – зеленой растительности. И успех отражения атаки во многом зависел от часовых, которые дежурили на вышках и передавали координаты для направления туда гаубиц или «Градов», – вспоминает Николай Анатольевич и признается, что только поначалу было интересно, мол, детская мечта поиграть в войнушку сбывается. – Но когда изо дня в день одно и то же, караулы и обстрелы, начинаешь понимать, куда ты попал, и что здесь ничего общего с игрой нет.
Доводилось моему собеседнику и сопровождать российские колоны.
– Выезжали в горы на блокпосты на дорогах. Буквально на два-три дня. И здесь в основном с противоположной стороны работали снайперы. В таком режиме прошли полтора года службы в армии. Домой писали. Но только не о том, что происходит на самом деле. Мол, погода хорошая, кормят нормально, всего хватает и все в таком духе. В 1988 году меня перевели в Хабаровск, где и дослуживал. Затем «дембель» и возвращение домой. За время службы хорошо усвоил пару уроков: не лезть куда не надо и точно выполнять то, что тебе говорят. Были те, кто воспринимал все как игру. Но они поплатились за это жизнью. Дисциплина – на первом месте. Комбат постоянно говорил нам, что не хочет смотреть в глаза нашим матерям, когда привезет им «груз-200», то есть сына в цинковом гробу. И за это ему огромное спасибо. Мысли о маме возвращали в действительность, заставляя быть более внимательным и осторожным, – делится житель села Лермонтова.
Среди однополчан не было земляков. Но это не мешает поддерживать дружбу с ними до сих пор, поскольку многие живут в Пензе.
– Вечная память всем ребятам, павшим в Афганистане. И вечный почет живым воинам-интернационалистам, которые исполнили сполна свой воинский долг, – такими словами завершил нашу беседу Николай Малашенков.
Ольга Ларина
