Пензенские ветераны-ликвидаторы поделились воспоминаниями о работе на ЧАЭС
Когда случилась катастрофа, Александру Садырову было 38 лет. Он работал слесарем на заводе, у него была крепкая семья, подрастали двое детей.
«Я был военнообязанным. Пришла повестка - явиться в военкомат. Прошел комиссию, нас собрали в команду и сказали: «Завтра приходите с вещами». На следующий день нас построили, отправили на Пензу-I, посадили в вагоны - и поехали. Привезли в деревню, отдохнули пару часов. Потом приехали ЗИЛы - и в Чернобыль!» - вспоминает ликвидатор.
Перед пензенской командой стояла задача - расчищать завалы и проводить уборку. «Скоблили, убирали все до идеальной чистоты. После нас еще раз-другой прочищали. Комиссия приняла - все, пошли дальше», - вспоминает Александр Григорьевич.
Он пробыл в на ЧАЭС почти полгода - с мая по октябрь 1986-го. После возвращения в Пензу его поставили на учет в поликлинике, прикрепили врача и обследовали каждый месяц, установили инвалидность.
Сейчас Александру Григорьевичу 76 лет, но он не поддается унынию. «А как же иначе!» - улыбается он.
Еще один ликвидатор, Петр Забелин, несколько месяцев работал на промплощадке и вел дозиметрический контроль.
«Припять - город вымерший: свет горит, тапочки валяются. Домашних животных нет. А вот крысы и тараканы радиации не боялись. А сирена и сейчас у меня в ушах. Ночью проснусь - слезы на глазах», - вспоминает ветеран.
Петр Иванович воплотил свои воспоминания о Чернобыле в стихах. Не очень умелых, но очень искренних.
«Случилось все в апреле - природа ожила, и нас служить забрали, ведь Родина звала. Исполнить долг солдатский и, жертвуя собой, семьей солдатской братской, ведь каждый был герой. В бою совсем неравном, когда невидим враг, зачистку проводили: Чернобыль - не пустяк. С пожаром мирный атом внезапно озверел, масштабом необъятным все заразить хотел. И был он без контроля, пошло все на авось. Но в людях сильна воля, лишь риском назвалось», - прочитал он с вдохновением.
По словам Петра Забелина, он не собирается сдаваться: занимается спортом и не теряет бодрость духа.
«Я вообще готов обнять весь мир! Живем смертям назло!» - завершил рассказ Петр Иванович.
