Бывшей фермерше Елене Красенковой исполнилось 90 лет
Поздравление от сестер
- Я как в шестнадцать лет пошла на ферму работать, так там и осталась до пенсии, - вспоминает Елена Андреевна. - Раньше на пенсию в пятьдесят пять лет уходили, а я до шестидесяти работала. Но пятьдесят пять мне справляли. Хорошо отмечали: на гармони играли и пели, и плясали. Лиза, Надежда, Люба Кубасова, Нюра Терешкина, мои двоюродные сестры, они для меня вот песню написали и спели. «Ода для Лены» называется. В ней вся моя жизнь.
Бабушка Елена показывает мне свернутый свитком старый плакат. На белой его стороне печатными буквами от руки написаны слова этой песни. Я перечитываю текст, и перед моими глазами, действительно, словно разворачивается незатейливая, наполненная хлопотами, жизнь. Начинается она, конечно, с детства.
«Мама Агафья учила»
- Я родилась не здесь, - рассказывает моя собеседница, - а вон там, на горе, километра полтора отсюда. Отец мой был животноводом. Там ферма была, коровы, овцы, свиньи. И вот там, на горе, один домик стоял, там я и родилась. Года два, наверное, мы там жили. Потом перешли сюда. Вон он мой дом, - показывает за окно. - Мамин дом. Была Финская война, отца моего, Андрея Ивановича Исаева, забрали. Он не вернулся. Сынок у него родился, он и не узнал.
Три года всего разницы было у сестры с ее младшим братом Мишенькой. Рассказывая про невеселые военные годы, Елена Андреевна перебивает сама себя:
- Вам уж, наверное, надоело наши сказки-то слушать, как мы тогда трудно жили?
А потом продолжает свой рассказ в удивительной напевной манере, настоящим деревенским русским говором, который, в самом деле, напоминает то ли старую сказку, то ли древнюю былину.
- Финская война длилась недолго, полгода. Потом Отечественная война началась. Маму взяли на окопы. Сказали, раз со свекровью живешь, детей есть с кем оставить, вот и иди. Бабка тут плачет: «Сына убили и сноху убьют, что буду с ними делать?» Это по маминым рассказам, когда она пришла с окопов: «Мишенька весь в болячках, пищит, как котёнок».
Вытерев повлажневшие глаза, бабушка Лена говорит совсем другим голосом:
– А потом хорошо мы жили. Трудились, не ленились. У мамы как-то мы голодные не были. Земля была: рожь сеяли, просо сеяли, лён. И тыковку сажали. Земличку берегли. Мама всему меня учила, я всё умела. Косить любила. Вместе с мужиками косила, они меня хвалили. А мама прожила долго, девяносто четыре года.
«Елену ведет под венец»
В поздравительной песне для именинницы на смену юности быстро пришла взрослая, семейная жизнь. Про покойного мужа, Петра Яковлевича, Елена Андреевна говорит с теплом. Вместе они прожили сорок шесть лет. На мой вопрос, как они познакомились, рассказывает так же обстоятельно, неторопливо:
- Петя сам в Ставрополе жил. А вон там, за нашим огородом, место называлось Сычевка. Там его дедушка жил и мать. Они старые стали, его к себе позвали. Вот и мы познакомились. Поженились, когда ему двадцать семь было, мне двадцать один год. Дочку родили Люду, сына Колю. Потом и внуки появились, четверо. Петенька мой заботливый был, все сам руками делал. На работе его хвалили, премировали. Двенадцать лет осеменатором работал. И по людям ходил помогал. Понимающий был. Попросят его: «Помоги венец на сруб навести». Или ещё чего-то. Он топор на плечо - и пошел. И в Буденновке, и в Верешиме, и на Владимирском родня, помогать надо. А уж как в 2003 году беда с ним случилась, я без него осталась.
«Внучаток целый квартет»
- Внуки мои сейчас уже взрослые. Анечка, Ромочка, Наташенька и Сереженька, - перечисляет их по именам бабушка Елена. - Всеми летами тут были, выросли тут. В баню поведу их всех четверых, самой и мыться некогда. Пирожков им напеку ведро, они по пирожку возьмут, сядут на улице, съедят и еще бегут. День-то длинный, и ведро, и полтора пирожков съедят. Пироги я всякие пекла. С яблоками, с грибами. Раньше много было опёнков. А ели они (внуки) всё подряд: и яйца ели, и щи хлебали. На день компот сварю восьмилитровую кастрюлю или какао наделаю. За день выпьют. Молоко свое было хорошее. Холодильников таких больших раньше не было, в родник, тут недалеко, или в погреб вынесем. Внуки меня очень почитают, звонят, приезжают. И дети тоже. Здоровья бы им побольше.
«Дела твои не перечтешь»
В одной короткой песне не рассказать всю долгую жизнь, сколько было забот и трудов. Рассказывая о себе, Елена Андреевна замечает, что я разулась, и тут же велит надеть тапочки, заботясь о тепле для моих ног. Привыкла заботиться обо всех, кто рядом с ней.
На память, без заминок и ошибок, она читает мне стихотворение Михаила Исаковского «Разговор на крыльце». Будто про нее написано: «Я любое знала дело, на любое шла. И пахать, и жать умела, и косить могла».
- Дояркой ведь как работать, знаешь? - спрашивает меня Елена Андреевна. - Как солдат! Утром вовремя, в обед вовремя, вечером вовремя подоить должна. А то коровы кричать будут и молоко сбавят. Аппаратов-то пока не было, руками доили. Мы коров хорошо кормили. И сенаж был, и силос. Восемнадцать баб нас на ферме было. И какие здоровые были бабы! И работать не забывали, и гулять умели. А сейчас я одна вот осталась…
«В честь тебя песни звучат»
С девяностолетием поздравили Елену Андреевну дети с внуками, правда, по телефону, не смогли приехать. Кого-то здоровье подвело, кого-то дела не отпустили. Похвалилась она подарками, которые подарили ей представители администраций, сельской и районной.
- Ты в газетке про меня напишешь? - задает она мне вопрос и просит, - напиши, как мы дружно жили, помогали друг дружке. Какие внуки у меня молодцы: не пьют, не курят. Какая я счастливая! А уезжать я отсюда не хочу никуда. Зачем? Мне здесь хорошо.
Унылой и невзрачной покажется постороннему и равнодушному взгляду улица на краю Камаевки. Но стоит на этой улице дом, выкрашенный в голубой цвет. На его подоконниках тянет к свету зелёные листики рассада, ждет наступления тепла и лета.
