Боец СВО с позывным Лопата из Лопатина рассказал о буднях на передовой
Знакомимся заново
Бойца с позывным Лопата я знаю давно, помню его простым веселым парнем. И вот он сидит передо мной такой же, как и был, но и изменившийся тоже. Взгляд светлых глаз стал строже, во всей фигуре появилась какая-то собранность и некоторая скупость движений. А улыбка та же - открытая, добрая. Первым делом интересуюсь, отчего такой позывной.
– Его мне предложил военный психолог, когда я проходил подготовку, - отвечает боец. - Тут все просто, из Лопатина - вот и Лопата. Я согласился. Позывные есть у всех обязательно. Я даже имен своих командиров не знаю. Они-то, наверное, мое имя знают, командиры все-таки. Кому-то по фамилии позывной дают, кому-то по профессии, а так - каких только нет. Между собой все-таки больше по именам общаемся, с теми, кто рядом.
Простой сельский парень теперь стал командиром зенитно-ракетного подразделения.
- Там, где я нахожусь, лопатинских ребят больше нет никого, - рассказывает он. - Из Пензенской области много ребят, из Ульяновской, из Уфы. Я не делю на земляков и на чужих. И национальности там не важны. Русский, татарин, мордвин, чеченец - был бы человек хороший.
Про награды мой собеседник говорит скромно и между делом:
- Государственная награда есть, медаль «За отвагу» дали. Еще одна медаль есть какая-то. Не ради них мы там.
Такая нужная гуманитарка
- Гуманитарная помощь там очень нужна. Носки, трусы, майки, жилетки, свитера вязаные - всем пользуемся. И уставным, и обычным гражданским. Так бывает хорошо, когда есть время на отдых: берцы снимешь, теплый свитер наденешь - как дома, - вспоминает мой собеседник с легкой улыбкой. - Не знаю, как другим, а мне очень нравится, когда присылают сладкую кашу в вакууме. Мне кажется, это самодельная, не покупная. Я ей всегда рад. Вообще, всегда мечтается о чем-нибудь домашнем. Иногда разговариваем между собой, кому чего хотелось бы сейчас. Я всегда вспоминаю пирожки, которые у меня жена печет, или пиццу, которую дочка готовит. В тылу нормальная столовая, но иногда казенная еда надоедает. А когда на передовой находишься, там уже любая еда вкусная, не до выбора. Еще всегда нужны маскировочные сети. Несколько раз они нас спасали. Во-первых, они прикрывают, с воздуха могут не заметить тебя, сливаешься с травой и землей. А во-вторых, мы на входе в «лисью нору» вешаем сетку. Если залетит «гость» непрошенный - преграда есть, он сразу бабахнет. Проход длинный выкапывается и с поворотами, бойцы целы остаются. Масксети - хорошая вещь! Зимой блиндажные свечи очень выручают. «Буржуйки» только ближе к тылу, на передовой ими нельзя пользоваться. Пролетит какой-нибудь дрон с тепловизором, обнаружит сразу. А блиндажные свечи хорошо согревают, на них даже еду можно приготовить.
Жужжит, но не комар
- В небе постоянно что-то летает. Раньше хоть, бывало, один улетит, потом другой прилетает. А сейчас пока второй не прилетит, первый караулит. Один мобилизованный рассказывал, как он сначала понять не мог, что это за бензиновый генератор по небу летит. Теперь мы по звуку точно определяем: «Баба-Яга», БПЛА самолетного типа или «фипивишка» (FPV-дрон). Еще «глазки» летают, как мы их называем. Это разведчики летающие. Ну, сбивают парни, «охотники» есть на «Бабу-Ягу». Работаем, справляемся. Поддерживаем друг друга, без этого никак. В минуты затишья можем и веселое что-то вспомнить, посмеяться. Человек ко всему привыкает и приспосабливается. Там и мирное население есть в деревнях. Я бы, наверное, уехал в такой ситуации подальше, а они ничего, живут. Опасно, конечно, но они знают, что мы их защитим.
О самом важном
- Очень многому нужно научиться там. Как укрытия правильно выкопать, «лисьи норы», обязательно с запасным выходом и на правильную глубину. Приучаешься за оружием следить, чистить его, в порядке содержать, чтобы ничего не заклинило в нужный момент. Всех в обязательном порядке обучают оказывать медицинскую помощь себе и товарищам. Без этого просто не допустят на передовую. И это правильно. Когда в прошлом году мне небольшой осколок в руку прилетел, я не растерялся, знал, что делать. Ранение было легким, кость не задета, я быстро восстановился, через десять дней уже снова был в строю. С женой мы договорились, раз в две недели я даю о себе знать, что жив и здоров. По рации передаю голосовое сообщение, а там уже ей пересылают. И ее ответ мне так же по рации потом приходит. Это ведь самое важное для меня там, только это и поддерживает: меня ждут, я нужен, мне есть к кому возвращаться домой.
