«Мне потомки не простят»: Учитель из Бикмурзино хранит душу чувашского народа
В маленьком селе Бикмурзино, что в Неверкинском районе, есть школа, а в школе – класс, где уроки арифметики соседствуют с уроками вечности. Здесь, среди парт и учебников, живет память целого народа. Платья-мешки из льна, расшитые солнечными символами, головные уборы с царскими монетами, тяжелые нагрудные украшения.
Хранитель этого мира – учитель Михаил Кутузов, для которого долг перед предками стал делом всей жизни. Его встреча с гостями начинается не с лекции, а с пронзительной чувашской песни: «Ни беленький, ни черненький...» – о том, что все люди равны.
«Некоторые женщины говорят: зачем тебе, мужчине, это все? - он проводит рукой по вышитому рукаву. - А я отвечаю: если не я, то кто?»
Сундук памяти вместо учебников
Михаил Александрович Кутузов работает в этой школе 33 года. В том самом кабинете, где когда-то сидел за партой сам. Но его главный урок – не математика и не русский язык. Его урок – память.
«Я истинно чуваш. Мои родители, мои предки были чувашами. И я очень рад видеть вас в своем классе, потому что могу показать то, что мы теряем».
Столы, заставленные старинными вещами, – это его личный музей, который он собирал годами.
«Женщины были крупные»: история, зашитая в рубахе
Он берет в руки женскую рубаху. Белоснежная домотканая ткань, а по ней – ярко-красные полосы.
«Этим платьям минимум 120 лет. Чувашские женские платья – туникообразные, в виде мешка. Шились из натурального льна. Смотрите, какие они широкие – женщины тогда были крупные, крепкие», - рассказывает Михаил Александрович.
Но главная особенность – не крой, а тайный язык узоров. Характерная черта неверкинских чувашек – две полосы на спине и одна на груди.
«Спереди одна полоса, и кажется, будто обрублено. Может, ткани не хватило? - улыбается Михаил Александрович. - А вот на спине – совсем другая история».
Он показывает на сложные вышитые розетки.
«Это символ Солнца. Оберег. Каждая девушка вышивала себе свой. Здесь – сердечко. Ни одной одинаковой!», - демонстрирует вышивку учитель.
Проблема, которой сто лет
Самая большая головная боль для женщин, носивших эти рубахи, – стирка.
«Чтобы постирать, нужно было все распаривать, снимать эти красные полосы. Иначе краска сходила на белое. Он показывает на разводы на одной из рубах. - Я их почти не стираю, чтобы не испортить!»
Внутренняя часть рубахи укреплена мешковиной. «Чтобы не износилось. В этой одежде женщины и косили, и жали, и потели. Вот смотрите, под мышками специальная плотная ткань, чтобы пот не разъедал материал».
Головные уборы, монеты и ракушки-обереги
От одежды переходим к головным уборам. Для чувашки, вышедшей замуж, было обязательно скрывать волосы.
«Кроме мужа, она не имела права никому показывать волосы. Повязывала платок или вот такой турбан – длиной около двух метров».
Но самый ценный экспонат – «масмак», женский головной убор, расшитый серебряными царскими монетами.
«Самое дорогое в нашей коллекции. Другого такого в области нет. Натуральная шерстяная ткань, вышивка бисером», - с гордостью сообщает Михаил Александрович.
А среди монет – ракушки каури. «У чувашей это считалось оберегом от сглаза. Мне бабушка дарила, когда дети маленькие были».
«Муж выгонит – все добро на себе унесешь»
Украшения были не просто красотой, а своеобразным банковским счетом.
Свадьба, где бьют посуду
Михаил Александрович с упоением рассказывает о чувашской свадьбе, которую недавно организовал для своего сына.
«Мы настояли, чтобы бить посуду. Раньше глиняные горшки были, а я взял обычные тарелки. Чем больше осколков, тем больше счастья», - с улыбкой на лице рассказывает он.
Один раз хотел сжечь все
В конце экскурсии его лицо становится серьезным.
«Я мечтал сделать из соседнего со школой дома музей, но его продали. Это все надо хранить, беречь. А стирать – проблема. Чтобы постирать, нужно распороть, а потом сшивать. И уже не то будет», - вспоминает Кутузов.
Он замолкает, глядя на свои сокровища. «Иной раз думаю... был один случай. Собрать все в кучу и сжечь. Я сдержался. Мне потомки не простят».
Несмотря на всю любовь к своему делу, Михаил понимает: одному ему не справиться. Проблема даже не в деньгах, а в правильном хранении, реставрации, консервации.
И тут же, словно отогнав грустные мысли, у себя дома он угощает гостей дрожжевыми блинами, которые его супруга печет прямо в печи на лопате, медом с собственной пасеки. В этом весь он – щедрая душа, готовая делиться последним, чтобы его культуру поняли и полюбили.
Михаил Кутузов делает то, что должно быть работой целых институтов, – он живой щит на пути забвения. Его скромный школьный класс и домашний музей в селе Бикмурзино – это не просто краеведческий уголок.
Это опора исторической памяти, убедительное доказательство того, что история большой страны пишется и сохраняется такими вот подвижниками в самых отдаленных ее уголках. Обычный сельский учитель в одиночку держит оборону против беспамятства. В его кабинете и дома живет целый мир – мир неверкинских чувашей, который он, как тот последний воин, не отдает на растерзание времени. И в этом его главный урок – не только для детей, но и для всех нас.
